Глава Минобороны США Пит Хегсетх заявил о возможности прямой трансляции казни военнослужащего, радикализированного до экстремизма и ответственного за убийство 13 человек на военной базе в Техасе. По его словам, казнь, как предполагается, пройдет в том же времени и в том же месте, что и атака, совершённая осуждённым, и будет сопровождаться использованием огнестрельного оружия. Эта идея поднимает вопрос о том, окажется ли США в числе стран, практикующих публичные казни, — отмечают эксперты и опрошенные источники. Остаются открытыми вопросы о правовом статусе и прозрачности процесса, а сама концепция livestream вызывает сомнения по международным стандартам и репутации страны.

В контексте дискуссии приводят сравнение с другими государствами, в которых публичные казни остаются редким, но систематическим явлением. По данным Amnesty International, в 2025 году всего две страны — Иран и Афганистан — выполняли публичные исполнения; при этом в Афганистане под управлением режима Талибана было проведено шесть казней, Иран провёл одиннадцать. Эти данные подчёркивают волатильность и политизацию применения смертной казни в условиях кризисов гражданских прав.

История публичных казней в Иране и Афганистане иллюстрирует разные мотивы — от подавления несогласия и запугивания населения до демонстрации «правосудия» в условиях слабой правовой системы. В Иране казни часто проходят на площадях, иногда с использованием подъемного крана, а число подобных действий возросло после массовых протестов и войны с США и Израилем; в 2025 году зафиксированы случаи казни молодых людей за убийство полицейских в Исфахане. Правозащитники отмечают, что сотни подобных казней сопровождаются утверждениями о «правосудии» и «правовом процессе».

Юридические эксперты и историки подчёркивают, что публичные казни выполняют разные функции: они могут укреплять доверие к власти в условиях слабости правовой системы и устрашать население. Военные и террористические организации также используют подобные практики для утверждения силы. В США обсуждение публичной казни рассматривается как исключение из давно остановившейся практики 1930‑х годов; в 2001 году часть свидетелей была допущена к казни Тимоти Маквэя после терактов 1995 года. Эти примеры показывают, что тактика публичной казни встречается в разных странах и контекстах.

Amnesty International зафиксировала в 2025 году 2 707 казней — рекорд с 1981 года и рост на две трети по сравнению с прошлым годом, во много из-за интенсивной активности в Иране. Правозащитники отмечают, что власти используют смертные приговоры в рамках «жёсткой антипреступной» риторики и подчеркивают тенденцию к усилению контроля за свободой граждан, институционализируя такие практики для демонстрации стойкости режима.