Документальный фильм NAZA собирает рассказы 24 израильских солдат и сотрудников разведки, которые описывают убийства в Gaza в холодно-рассудочном формате. Ленты и разговоры строят образ: современные причастные к насилию не являются карикатурными жестокими злодеями, а вполне узнаваемыми людьми, чьи речи, привычки и окружение напоминают быт повседневности. Авторы отмечают, что дистанция между теми, кто наносит удары, и теми, кого они поражают, создает мощную оптическую иллюзию «механизма», который работает без последствий для самих исполнителей. В этом и состоит одна из главных идей фильма: генезис массового убийства опирается на технократов, бюрократов и холодных планировщиков, а не только на «мясников»; эта мысль повторяется через ряд сцен и свидетельств.

Сам авторский ракурс опирается на опознаваемую идентичность: журналист-исследователь, выросший в Тель-Авиве, отмечает знакомый характер разговоров и визуальные сигналы, напоминающие его окружение и службу сына в разведке. Именно такой фон позволяет увидеть, как «обычность» и личная близость превращаются в холодную логику боевых действий. Этот ракурс дополняет более системные объяснения: речь идёт не только о «брюках» и «костюмах» технократов, но и о существовании целого бюрократического аппарата, который может существовать вне поля насилия и всё же приводить к нему.

В фильме подчёркнуто, что разделить «когда перестаёшь думать» и «когда начинаешь действовать» крайне сложно. Когда операторы заходят в дома цели по телефону, видят фотографии близких людей и слышат их голоса, мгновение отделения от человечности исчезает. Многие высказывания подчёркнуто показывают, что дистанция не только техническая, но и психологическая: в одном эпизоде один из участников признаётся, что после разрядки он не думал о жертвах как о людях. Такой фокус на моменты соприкосновения с реальностью и «обыденной» жизнью людей усиливает впечатление от объёма масштаба убийств и степени вовлечённости исполнителей.

Фильм поясняет термин NAZA как аббревиатуру на иврите, означающую «косвенные повреждения»; сам термин дистанцирует исполнителей от того, что они делят на «попадание» и «количество» погибших. По смыслу это и есть эвфемизм, который превращает уничтожение в счётчик: «Сколько NAZA?» — и тем самым снижает моральную нагрузку. Хотя многие факты уже публиковались в материалах Guardian, +972, Local Call и NYT, присутствие людей, которые непосредственно организовывали систему слежки и нацеливания, добавляет критическую перспективу.

Финальные размышления в фильме возвращают к вечной дискуссии об ответственности: приговор к преступлению не становится законным из-за того, что он выполнен по расписанию или санкционирован верховным приказом. Нюрнбергский процесс и современные юридические принципы указали на возможность отказа от незаконных приказов или участия в преступлении. В заключение подчёркивается, что 24 свидетеля говорят не только о прошлом, но и о том, как люди могут консолидировать участие в системе убийств и держаться внутри неё, оставаясь морально целыми столько, сколько это возможно.