Рекламная кампания SKF, Svensksa Kullagerfabriken, вызвала бурю критики: в 99-секундном видеоряде был задействован AI‑образ Греты Гарбо, которая якобы «воскрешается» ради промо продукции компании. По словам обозревателей, ролик наполнен скучным, бесчувственным подачей и прозаично сочетается с брендом шарикоподшипников, создавая впечатление неудачного симбиоза моды, истории кино и машиностроения. В рамках сюжета Гарбо появляется в профиле и затем у стула, произнося реплики, будто речь идёт о привычной съемке, что критики называют монотонным и неловким. Это выступление сопровождается неловким финальным «обманному» анекдоту о её якобы вечном стремлении к одиночеству. Источник указывает на то, что на экране Гарбо якобы «одушевлена» искусственно и без искренности, что усиливает ощущение штамповки и коммерциализации её образа.

История рекламы дополняется тем, что Грету Гарбо в молодости связывали с SKF. В 1921 году будущая звезда кино, тогда 15‑летняя Грета Густафссон, действительно появилась в проморолике для SKF как часть промокампании, связанной с женской одеждой того времени, что позже привело её к фильмам. Эти детали приводят к выводу, что нынешний проект отчасти опирается на первоначальные связи Гарбо с брендом, хотя новый формат намеренно отделен от оригинального контекста. Наглядно это объясняет автор второй половины материала как попытку вернуть историю к источнику, но не повторяя её напрямую.

Канал «AI Гарбо» предстает как холодный, утончённый и почти сервисный медиаперсонаж: словно кампания по продаже товаров через развлекательный образ, где фирменная «гладкость» Гарбо становится основой для презентации SKF и её продукции. Описывая персонажа как «самый стильный ведущий» телепрограмм, автор подмечает, что такой образ теряет глубину и характер оригинала, превращаясь в клишированную и безэмоциональную витрину. В частности упоминается, что архаичная «невозмутимая» харизма Гарбо — не единственный элемент, на который опирается реклама; её якобы прошлое кино не напрямую используется, а реконструируется по «изображениям и изображениям из иного места».

Обсуждение правовых и этических аспектов внушает осторожность: заявлено, что персонаж может быть создан на основе изображений Гарбо, существующих вне фильмов, что позволяет SKF обходиться без прямых переговоров с киновладельцами студий и потенциально с родственниками самой актрисы. При этом авторы подчёркивают, что для лицензирования подобного проекта SKF могут обратиться к дальним родственникам Гарбо, что вызывает вопросы о власти над образом и возможных лицензионных соглашениях. В контексте обсуждаемого сюжета звучат намёки на возможность аналогичных проектов с участием других известных лиц, включая упоминания о голливудских звёздах как примерах потенциальной цепи лицензирования.

Заключение редакции звучит как предостережение: авторы призывают к усилению «гвардрайвов» и регулятивных мер в отношении использования знаменитых лиц в рекламных и промо‑материалах, особенно когда речь идёт об искусственном создании образа без явного авторского согласия. В итоговом посыле поднимается тревога о будущем, где роль человека в рекламе может заменить безэмоциональная технологичная витрина, и высказывается опасение, что данный пример станет «одной из дорог» к массовому применению AI‑образов без должного регулирования.