На фоне смены «чистого» механического романтизма на более точные аэродинамические расчеты началась эпоха высоких скоростей: первыми серийными углепластиковыми тормозными системами, новыми показателями удельной мощности и фокусом на стабильность машины на пределе. Уточнённые расчёты, переход к продвинутым материалам и новые подходы к шасси стали ключевыми факторами, определившими развитие гиперкаров рубежа тысячелетий, где цель — не просто скорость, а управляемая динамика на максимальном режиме. Источники описывают переход от чистой механики к выверенным инженерным решениям и подчёркивают, что стабильность на скорости стала основным критерием проектирования. (источники: 0, 1)

Одной из заметных фигур той поры стал Ultima GTR. В 1999 году британская компания Ultima, возглавляемая Тедом Марлоу, вывела на рынок автомобиль с мотором Chevrolet V8, способным развивать до 1000 л.с. При массе около 990 кг максимальная скорость достигала 372 км/ч, разгон до 100 км/ч — за 2,8 секунды. В рамках гонки за скорость этот образец задал амбициозные рамки для частной инженерной деятельности. Также упоминается, что в ту эпоху британский конструктор Ли Ноубл основал компанию по производству Ultima ещё в 1983 году, что подчеркивает роль частных мастерских в движении вперёд. (источники: 5)

Не отставали и другие марки с яркими решениями калибровки под полёт на высшие скорости. Spyker C8 с 4,2-литровым V8 от Audi, часто с двойным турбонаддувом, показывал максимальные скорости около 322 км/ч. Несмотря на ограниченное производство и спорный статус как «полноценного гиперкара», машина оставалась заметной точкой отсчёта в дебатах вокруг того, что считать подлинным гиперкаром. В то же время Lamborghini Murciélago стал одним из первых «клубных» примеров: базовая версия на 572 л.с. давала свыше 332 км/ч, а версии LP640−4 и LP670−4 SV отличались скоростью 340 и 344 км/ч соответственно. Эти автомобили иллюстрировали переход к более агрессивной динамике и резкому росту скоростной линии в начале 2000‑х. (источники: 6, 9, 11)

На фоне разнообразных попыток передовой инженерии выделялась Ferrari Enzo — первый серийный автомобиль с карбон-керамическими тормозами, оснащённый атмосферным V12 объёмом 6,0 л мощностью 660 л.с. Шасси надёжно продвинули Михаэль Шумахер и активная настройка помогла достигнуть разгонов и скоростей, приближённых к гиперкарной де-факто норме: ускорение до 100 км/ч за 3,6–3,8 секунд и максимум около 354 км/ч. В том же диапазоне конкурентов оказались Ascari KZ1, Porsche Carrera GT и другие, каждый со своими нюансами мощности и скорости. В частности Carrera GT с V10 5,7 л выдавал 603 л.с. и развивал около 330 км/ч, а производственная планка в 1500 единиц была названа как установленная, но достигнута лишь 1270 экземплярами. (источники: 16, 17, 21, 24)

К вершинам того времени добавлялся эпический характерBugatti Veyron, который изменил восприятие предела скорости: 8,0‑литровый W16 с четырьмя турбинами выдал 407 км/ч, а позже версия Super Sport 2010 года установила зафиксированный рекорд скорости 431 км/ч. Этот гиперкар стал точкой, после которой прежние ориентиры уже не казались достаточными. В контексте инноваций и конкуренции он закрепил статус скорости как управляемой и достижимой, но и потребовал новых подходов к разработке и доводке. (источники: 34, 36)