Вечером 19 июня 2024 года, как и большинство французских первичных школ по средам, Marcel Pagnol в восточной пригородной зоне Лиона был закрыт. Но в 18:30 туда проникли двое молодых людей — 13-летние школьники, ранее учащиеся в этом учреждении. Они пытались сломать вход с помощью садового вил и метлы, а затем через разбитое окно вошли внутрь, чтобы бродить по классам, коридорам и столовой, таскать детские электроприборы и поднимать мебель. Видео, выложенное ими в Snapchat, запечатлело, как они срывают запасы Capri‑Sun из холодильника и произносят обвинения в адрес школьной среды — «Я забираю всё». Впоследствии они поджигали небольшие костры, пока в коридоре не стал накатывать черный дым; они поспешили скрыться на улицы под шум полиции. Такая сцена — часть широкой волны «мусорения» школ во Франции в последние годы, где акты вандализма перерастают в системные — а не единичные — происшествия. Появились первые кадры и заметки в интернете: это не единичный случай, а часть проблемы, охватывающей десятки школ и сопровождающейся общимиillaю претензий к состоянию инфраструктуры и нехватке персонала. Источник описывает происходящее как один из наиболее острых эпизодов за последнее время и подчёркивает, что травмы охватывают не только старшие классы, но и многочисленные примеры нападения на младшие школы.

По данным журналистского расследования, Marcel Pagnol не одинок: за 2024 и 2025 годы зафиксированы аналогичные случаи, когда школьные помещения подвергались опустошению — в 2024 году не менее 15 подобных эпизодов, а в 2025 году — не меньше 15 случаев. Во многих случаях речь идёт о первичных школах, иногда пострадавшими становятся младшие группы учеников, в то же время в ряде регионов наблюдается серия нападений на профильные школы и лицеи. Профессор Эрик Дебарбюзье, эксперт по школьнойviolence, отмечает, что такие акции могут включать «игру» и коллективное радование среди подростков, но среди мотивов встречаются и проблемы, связанные с условиях в школах — застарелые проблемы инфраструктуры и нехватка учителей. Минусом остаётся тот факт, что в официальной статистике нет конкретных цифр по числу разрушений школ на nationally уровне; в 2024–25 годах приводится лишь % ущерба от повреждений в первичных и вторичных школах, а также общий объём нарушений — и даже такие данные не позволяют понять глубину проблемы.

Среди пострадавших регионов — Лионская агломерация и Эврень, но примеры зафиксированы и в Арле и на юге Франции. В Эвреле-ле-Мульоне в 2025 году несколько школ пострадали повторно и были вынуждены закрывать классы, а в Арле муниципалитет вложил около 650 тысяч евро в усиление охраны пострадавших школ после трёх подобных инцидентов в 2025 году. Встречаются и истории родителей, которые говорят, что такие события наносят вред детям и массово нарушают доверие к институциям. В интервью жители и школьники подчёркивают, что шкальный стиль «pasdevague» — не просьба «сделать всё тихо», а необходимость вернуть доверие к школам и обществу.

Доклады о модернизации и безопасности отражают противоречивую ситуацию: Министерство образования подчёркивает, что общую проблему «не признают» как национальную и приводит в качестве примера ограниченное число случаев внешнего нападения (5% внешних атак на школы по данным, цитируемым ведомством после атаки в Dijon). Остальные 95% — случаи внутри системы: учителя, учащиеся и прочие сотрудники. Это означает, что ответ государству требуется комплексный, выходящий за периметр охраны — и ориентированный на людей, а не только на стены и камеры. Однако реальный эффект на уровне регионов остаётся спорным: города и муниципалитеты вынуждены искать финансирование и решения на месте, а национальные структуры часто не могут предложить системного подхода.

Эксперты подчёркивают, что на фоне волнения и тревожности, которые порождают такие эпизоды, сохраняется ряд объяснений: социальная изоляция, академические неуспехи, давление бедности и семенные сложности — и, по мнению ряда исследователей, именно первое — академическая неуспешность — является ключевым фактором исключения из общества и формирует риск агрессивных реакций. В то же время соцмедиа, по словам некоторых источников, могут способствовать не столько созданию нового поведения, сколько его распространению и подталкиванию к нему в отдельных случаях. Другие эксперты подчёркивают хроническую проблему скуки и свободного времени во время школьных каникул, когда молодые люди оказываются без занятий. Эти точки зрения не исключают друг друга и подчеркивают, что причин может быть несколько и они тесно переплетены.