Новый фильм Джоко Анвара «Ghost in the Cell» — индонезийский фильм-ужастик в жанре тюремной слэш‑сатиры, который совмещает социальную критику с дерзким, шумным юмором и энергией. Режиссёр снова использует жанр хоррор как платформу для комментариев о коррупции и лицемерии в своей стране, сохранив при этом свой узнаваемый стиль, склонный к гротеску и сатире. Обзоры подчеркивают, что фильм держится в русле его предшественников, но при этом обладает собственной подачей и энергией — «Индонезия, не Норвегия» звучит здесь как лозунг героям. Источник подчёркивает этот тон и подход к теме. (Источник: 2, 3)

Сюжет завязывается вокруг журналиста Димаcа (Эндy Арфиан), которого виновно обвиняют в убийстве босса: его нашли изуродованным и повешенным на потолочном вентиляторе. Охота за главой убийцей продолжается — телепатический след и новые жертвы молниеносно приводят героя в тюрьму. Там его берёт под крыло харизматичный заключённый‑мятежник Анґґоро (Абимана Арьясатя), а рядом с ними появляется загадочная фигура Шестой (Йога Пратама), утверждающая, что все они перед смертью видели красное аурическое поле, знак гнева. Это красное мерцание становится своего рода предвестником опасностей и сигналом для развёртывания главной идеи фильма. (Источник: 4)

Сетка тем и мотивов в ленте — не столько детективная канва, сколько цепь дискредитирующих систем: кроника о кронинизме, насилии со стороны институтов, частных милициях, тайных любовниках и упавшем уровне политического идеализма — всё это показано через призму черного юмора и театра абсурда. Автор подчёркнуто выводит формулу: участие в разумной деятельности вроде молитвы и танцев снизит вероятность того, что персонажей постигнет расправа. Такой набор идей развёрнут на фоне жестоких сцен и весьма динамичной операторской работы, что превращает фильм в аккуратную смесь гран‑гинула и политического манифеста. (Источник: 5)

Фильм выделяется драматургией через «самопародийный» баланс: вкупе с драматичным противостоянием идей, Анвара удаётся встроить в сюжет неожиданные лихорадочно‑яркие моменты, где противники переходят в танец или включают пафосные батальные выходы как средство разрядить напряжение. По словам обозревателей, это одна из самых бурных и бескомпромиссных сцен за счёт «самой неадекватной» схватки, напоминающей стиль Джона Карпентера и его культовый кадр из They Live, но адаптированный под индонезийский контекст. Фильм уверенно держит темп и предлагает сочетание громкого камбоджийского клоунада и политического послания. (Источник: 6)