Издание публикует вырезку из беседы с немецким художником и писателем Филиппом Рухом, автором истории о подъёме нацистской НСДАП и участником арт‑коллектива Centre for Political Beauty. Он утверждает, что восприятие роста нацистской партии через призму III рейха и культ личности Хитлера искажает понимание электорального прорыва фашизма, особенно в период предвыборной борьбы 1930 года. Рух подчёркивает, что исследование опирается на исторические источники и пытается показать другую логику распространения голосов, чем та, что доминировала в обиходной оценке: «данные рассказывают намного более мрачную историю».

По версии автора, ключ к пониманию подъёма NSDAP кроется в выборах 14 сентября 1930 года, которые, по его словам, оказали гораздо большее влияние, чем последовавшие в 1932–1933 годах. Он приводит цифры: в 1928 году НСДАП набрала 800 тысяч голосов и 12 мест в Рейхстаг, тогда как на ночь голосов 1930 года партия получила около 6,4 миллиона голосов и 107 мест — девять раз больше за два года. По его словам, это «огромный шок» и момент, когда «партия расистских хулиганов» получила легитимацию в политике.

Дальше Рух обсуждает теорию о всесильном харизматическом лидере и Führer‑культе; но по его анализу, до голосования 1930 года такой уникальной «УНП» у NSDAP не было. Лидерская культовая коммуникация вокруг Хитлера оказалась слабой и спорной внутри партии: многие её участники жаловались на «византийский» культ вокруг Хитлера, а сам Хитлер к тому времени не был в бюллетенях, поскольку не имел немецкого гражданства и имел уголовное прошлое за попытку государственного переворота. Эти детали, по его мнению, ставят под сомнение популярные версии о причинной силе личности в раннем успехе партии.

Рух обсуждает роль пропаганды: до 1930 года пропагандистские усилия НСДАП выглядели любительскими и невыступали передовым образом — газеты вроде Illustrierter Beobachter воспринимались аудиторией слабо, а по сравнению с конкурентами партия не имела ярко выраженной «элитной» подачи идей. По его словам, пропаганда без широкой базы и без конкретной экономической повестки не могла объяснить столь резкий рост. Он подчёркивает, что экономические кризисы не объясняют девятимиллионный скачок поддержки.

В конце беседы Рух говорит о современном контексте: сегодня фашистские и радикальные правые движения в Европе используют скрытую журналистику и противоречат установкам о «уровне доверия». Однако он настаивает, что коренной вывод остаётся: победа радикальных сил часто строится на сочетании жестокости и расплывчатой политики, и свидетельства того, что культура насилия может быть привлекательной для части электората. Он проводит прямой аналог с сегодняшним АфD и подчёркивает ответственность демократических институтов: если политические партии прямо обещают насилие, это вызывает вопросы к правопорядку и к целям коммуникации.