Знаменитый испанский режиссер Эстебан Мартинес, воплощение которого в исполнении Хавьера Бардема стало одной из главных интриг нового проекта, возвращается из Нью-Йорка на родину ради колониальной драмы «Пустыня», события которой развернутся в Западной Сахаре 1930‑х годов. Роль главного актера досталась Эстебану по имени Этебан, рядом с ним на площадке — дочь актера Эмилия, в исполнении Виктории Луэнго. По замыслу автора картины, после долгого перерыва отец и дочь собираются найти общий язык на фоне рабочих разногласий и старых обид, что подчеркивается тем, что для Эмилии это шанс выйти из тени второсортных сериалов и бара, где она подрабатывает.

«Любовь моя» стала дебютом Родриго Сорогойена в главной конкурсе Каннского фестиваля. Над сценарием постановщик работал совместно с Изабель Пенья. Несмотря на то, что картина не будет представлять Испанию на «Оскаре», на родине и во Франции она уже собрала неплохую кассу.

В кадре из фильма «Любовь моя» наш главный герой Этебан, которого играет Хавьер Бардем, на фоне постановленного режиссерами мира и диктовок актерских траекторий. Картина активно обсуждается в контексте экспериментов режиссера, но именно образ и динамика отцовско‑дочерних отношений выходят на первый план в попытке доказать, что нередко творческий процесс рождается вопреки замыслу и под давлением внешних обстоятельств.

Сорогиен не скрывает, что для него важна синергия между современным кинематографом и драмой о семье. Его резюме — не редкость в жанрах: ранее он работал над триллером «Прости нас, Господи» и политической драмой «Королевство», а фильм «Хищники» в 2022 году участвовал в «Особом взгляде» Канн. Все эти работы демонстрируют его интерес к сложным отношениям и к тому, как на производство влияет не только сценарий, но и жизнь самих авторов.

По мнению критиков, «Любовь моя» — не просто история о семье и искусстве, но и попытка рассмотреть взаимопроникновение творческого процесса и личной жизни. Задумка Сорогойена в том, чтобы поставить конфликт между режиссером и актрисой в центр повествования и в итоге выплеснуть напряжение через смену цветовых и форматов изображения, что делает картину амбициозной и порой сложной для восприятия.

Однако, как отмечают обозреватели, фильм часто остается умозрительным экспериментом с ярко выраженной дистанцией между героями и финальной нотой, которая может разочаровать зрителя. Тонкие намёки на биографию Мартинеса и тень колониального прошлого сочетаются с жестким документированием съемочного процесса, что вызывает как восхищение подходом к киноязыку, так и сомнения в единстве финального произведения.

Критики подчеркивают, что «Любовь моя» — смелый шаг Сорогойена, где отец‑режиссер и дочь‑актриса становятся символами борьбы за признание и примирение. Но баланс между исследованием личности и исторического контекста остается хрупким, а отсутствие явного разрешения семейного конфликта в финале может восприниматься как незавершенность фильма.