В Австралии спор о лучшем способе управления лесами тянется десятилетиями. Часто его сводят к бинарной схеме: сохранять лес полностью или вырубать деревья ради местной экономики и общин. Но в новом исследовании, посвящённом давно забытом эксперименту в лугах горной ели Виктории, действительность оказалась интереснее. Исследователи подчёркивают, что вопрос о влиянии очищающих вырубок и сравнении их с менее агрессивными методами остаётся открытым и неоднозначным.

Легендарный эксперимент, известный как Silvicultural Systems Project, стартовал в середине 1980-х годов после крупной перестройки лесной отрасли Виктории и вложений примерно 26 миллионов австралийских долларов по нынешним оценкам. Целью стало изучение альтернатив очищающим вырубкам путём применения силвикультуры — практики выращивания и ухода за лесами. проекты разместились на двух участках: Танджил Брен в Центральном нагорье Виктории и Каббэджа Три Крик в Восточной Гипсленде, между 1987 и 1989 годами.

На эксперименте сравнивались различные режимы восстановления леса — от классических чисток (шириной 250–350 метров) до небольших фрагментов чистки (50–140 метров) и сильной прореживания, когда вырубали 50–70% деревьев. В качестве эталона сохранились обширные площади недосящённых лесов. По завершении проекта исследователи получили длинный список наблюдений, а дорожная инфраструктура постепенно исчезала под прессой времени — знаковая вывеска рухнула, доступ к участкам затруднился, и многие забыли о самой работе.

Однако сам лес продолжал расти. Именно так звучат первые признаки переворота в понимании динамики горной ели, обнаруженные спустя десятилетия: Танджил Брен на момент посещения в 2014 году представлял собой густую регенерацию после пожаров 1939 года, где тысячи участков съемки и сотни тысяч саженцев позволяли увидеть долгосрочные эффекты разных силвикультурных схем.

Позже учёные отметили ключевые открытия: тридцать лет спустя крупные вырубки и сильно прореженные участки сохраняли здоровый, обильный молодой лес. Однако наибольшее впечатление произвёл эффект прореживания: после удаления части стволов некоторые деревья достигали диаметра более 1 метра при возрасте около 80 лет, а диаметр самых крупных деревьев в прорежённых участках превышал аналогичные показатели в невырубленных контрольных участках примерно на 20%. Кроме того, прореженные участки оказались эффективными в отношении запаса углерода: за три десятилетия они поглотили столько же или больше углерода в деревине, чем невырубленные площади.

Эти результаты имеют широкие последствия. Тяжёлые старые деревья обладают большей стойкостью к пожарам и чаще формируют дупла — важные укрытия для редких видов, таких как большеродый полорог или Leadbeater’s possum. АAcacia, характерная для большинства силвикультурных участков, служит источником пищи и перемещения для Possum, что подтверждают камеры на местах: следы для Leadbeater’s possums встречались на всех участках с силвикультурными схемами, тогда как на невырубленных участках их не фиксировали.

Выводы Танджил Брен SSP дают три важных вывода на будущее. Во‑первых, длительные силвикультурные эксперименты нельзя заменить ничем, и в австралийских лесах ещё много забытых опытов, которые могут изменить понимание реакции лесов на вмешательство человека. Во‑вторых, прореживание не является компромиссом: оно может обеспечивать древесину для местной промышленности, поглощать углерод и улучшать среду обитания дикой природы, что спорно разрушает распространённую дихотомию охрана против производства. В третьих, нет серебряной пули управления лесами: исследование Танджил Брен показывает, что существует набор опций помимо чисток, способных поддержать спрос на древесину, сохранить запасы углерода и сохранить биологическое разнообразие.