Обозреватель The Social Reckoning отмечает: следующий после The Social Network фильм Аарона Соркина выходит как своего рода продолжение, но без участия Дэвида Финчера и с более критическим, чем в оригинале, взглядом на мир социальных сетей послевремени. Новая лента затрагивает фигуру Фрэнсис Хоузген и её попытку разоблачить вред Facebook через призму гражданской ответственности и журналистского расследования; однако в материалах рецензии подчёркивается, что фильм остаётся больше разговором о прошлом, чем точной фиксацией текущих механизмов веб-реальности. Авторы подчеркивают, что франшиза сохраняет сюжетную логику противоречий вокруг онлайн-влияния на офлайновую жизнь, но в «Социальном расчёте» акценты смещаются иным способом, чем в оригинале. Источник 3, 6, 7.

По сюжету ленты Фрэнсис Хауген (Майки Мэдисон) работает в цивик-отделе Facebook и, как упоминается в обзоре, столкнулась с тревожной мыслью: часть пользователей становится радикализированной из-за принципов «дать людям то, что они хотят» в рамках свободной речи. Она начинает сотрудничать с журналистом, который проводит расследование вокруг компании, чтобы поставить под сомнение ортодоксальность связи между Зукербергом и развивающимся вирусным эффектом. В рецензии подчёркивается, что это движение героини к призыву к переменам отображается на фоне того, как сам Соркин переосмысляет роль технологий в обществе начала 2020-х. Источник 6.

Критики отмечают, что образ Зукерберга в фильме — это не столько точная копия оригинального персонажа Фрэнкера Eisenberg, сколько «мутировавший» персонаж в лице Джереми Стронга: его фигура не столько харизматичная лидерская, сколько холодная пустышка-автомат, что во многом направлено на демонстрацию того, как социальные сети поглощают человека и выходят за пределы его контроля. При этом сама идея фильма — показать, как онлайн-реальность проникла в реальную жизнь — подана как попытка увидеть глобальные последствия, но вместе с тем делает акцент на личной антагонистике вокруг руководства и прибыли. Источник 7.

Рецензент отмечает, что попытки привязать события январьских беспорядков к контролируемой Facebook среде требуют «timeline fudging» — colegasвая цепочка сюжетных нитей о двойном информаторе и Зукерберге, но авторы понимают логику: события 6 января и их последствия служат иллюстрацией того, чем могла бы стать поведение соцсетей. Однако в самой ленте эти эпизоды поданы через призму старомодной морали и осторожного нарратива, что создает впечатление ограниченности в охвате глобального интернета. Источник 8.

Разбор вызывает и более тонкие претензии к эстетике: в повествовании много цитат прошлого, отсекаются более современные культурные контексты, и фильм кажется застрявшим между эпохами и жанрами. В обзоре приводится критика: изобретённая эпоха Медленно разворачивается в не совсем современную реальность, где упоминания о пандемии и интернете переплетены с устаревшими культурными артефактами. Это усиливает впечатление, что Соркин не полностью «вырос» в эпоху после 2020 года, и что его интернет-проникновение не доживает до паранойи и тревоги, которыми славились поздние интернет-кинопроекты. Источник 13, 14.