Рецензия на фильм The Uprising указывает, что Пол Гринграсс вновь снимает в узнаваемом формате «докурепортаж» — камерная съемка на длинных планах, ощущение погружения в хронику. Фильм якобы посвящен восстанию 1381 года и лидерам Вата Тайлера и Джона Болла, чьи имена закрепились в истории как фигурирующие против налогов и угнетения спросы на реформы. Но в итоговой постановке режиссер подмешивает в историю гравировку легенды: якобы главный герой, плугарь по имени «Ploughman» в исполнении Эндрю Гарфилда, становится подобием Робина Гуда, пусть и не носит это имя и даты тут же не совпадают. Источник подчёркивает, что фильм «в какой-то мере» берет за основу реальное восстание, но расходится с фактами в трактовке персонажей, превращая социальное бунтарство в городок легенды. Сопутствующий материал напоминает, что у Гринграсса уже был опыт аналогичного подхода — United 93 — и здесь едва ли удается сохранить строгую привязку к истории. Источник включает заметки о тонкой грани между документализмом и вымыслом.{

В центре сюжета — три героя: экс-солдат Тайлер и радикальный проповедник Болл, успешно сыгранные Космо Джарвисом и Джейми Бэллом, к ним присоединяется третий вымышленный персонаж — плугарь, роль которого исполнил Эндрю Гарфилд. Путём этого героя повествование демонстрирует страдания людей от «нравственного» давления налоговых сборщиков и общего циничного отношения к простолюдину в условиях пандемии чумы, что усиливает антикорпоративную и антигосударственную динамику. Источник подчёркивает, что восстание, как описано в фильме, постепенно объединяется с другими очагами раздора и приводит к штурму столицы ради получения уступок монарха. В тексте отмечается, что Гарфилд добавляет в сцену эмоциональный груз личной потери.{

Критики указывают на то, что фильм смешивает «страшный» документальный стиль Гринграсса с повествовательной декоративностью и оттенками фольклора: от мафиозного политического торжественного лорда до робкого королевского двора и его советников. В работе также отмечается надменная же монаршая верхушка — образ короны и советника Хэйла, с которым великолепно справляются Том Холлэндер и Кэтрин Уотерстон, а молодой Ричард II предстает более мрачным и пугающе спокойным. Рецензент пишет, что эти сценки дают фильмовой лире ощущение «классовой» драмы: герои-добровольцы выглядят достойно, однако их борьба служит не столько исторической летописи, сколько созданию героев-символов сопротивления против «тирана» и «тиранов» в современном смысле. Источник отмечает, что мерцающие этюды о долге и чести подчеркивают намерение фильма породить наследие борьбы против издевательств.{

Финал картины вызывает сомнения: вместо большого драматического эпизода из Лондона 1990-х годов по политическим волнениям, главный герой выходит из леса с чужими людьми и расправляется с намеками на элитную панику под «эрминированной» пышностью. Это разочаровывает: кода фильма не подводит к яркому, суровому акценту на исторической правде, а скорее заканчивает как «эпизод без юмора» и с несколько странной снисходительностью к VIP-персонам. Рецензент отмечает, что финал словно лишает ураган эмоционального накала, пытаясь удержать дистанцию между легендой и фактом. Источник обращает внимание на несоответствия и разочарование в финальном тоне.{