В канадской продакшн-вселенной стартовал новый сериал «Баба-яга», который вырос из одноимённой пьесы канадской драматургини Кэт Сэндлер. Впервые постановка была представлена зрителям в 2019 году и стала заметной попыткой переосмыслить славянский фольклор: мистика соседствует с феминистской комедией и детективной интригой, а образ знаменитой ведьмы обретает современную трактовку. За адаптацию и постановку принципиально отвечают режиссёрский дуэт Дэвида Фрэйзи и Рейчел Тэлалей, а самой авторке проекта доверено руководство, что критики называют дерзким взглядом на мифологическую фигуру. Однако часть обозревателей отмечает перегруженность второго акта и вызывает вопросы баланс между жанрами.

События разворачиваются в приморском городе Уитток в Британской Колумбии, где исчезает Генри Парк — богатый наследник местной рыболовной империи. В расследование вмешивается частный детектив Чарли Рапп, прибывающий из столицы и сразу создающий ощущение телезвезды: он носит чёрное, любит риск и не избегает сомнительных приёмов. Местная полиция, представленная Карсон, становится его напарницей, а в актёрский состав входят Ноа Рид, Кларк Бако, Кэрри-Энн Мосс и Хадсон Уильямс. Так формируется набор подозреваемых и фигур, среди которых соседа по комнате Генри, бывшая возлюбленная Парк и загадочная преподавательница Кэтрин.

За кадром сериала звучит образ Бабы-яги — рассказчицы, которая наполняет эпизоды спорными историями и легендами вокруг персонажей. Современная Яга отвергает стереотип монстра и предлагает свою версию происходящего, подчеркивая темы женской силы и сомнений в мотивах героев. Этот мотив прослеживается и в режиссуре, где миф интегрируется в современный рыбацкий городок и взаимоотношения людей, что выделяет проект на фоне классических трактовок.

Первые эпизоды разворачиваются с ускоренным темпом: Рапп и Карсон собирают улики и допрашивают местных жителей, но новые детали всё чаще запутывают карту расследования. Особое внимание уделено куриной символике: от следов лапки на кровати Генри до появления пернатых знаков в разных местах, включая номера гостиниц и другие локации. Такой приём, по задумке авторов, может быть связующим элементом между мистикой и реальной версией событий, однако он поднимает риск усталости у зрителя, если развитие останется на ранних стадиях.

Несмотря на общие претензии к темпу, у проекта есть любопытные находки. В эпизодах звучат славянские кавер-версии известных треков, что добавляет необычную фактуру. Помимо этого, переплетение фольклора и бытовой реальности рыбацкого города воспринимается как один из сильных ходов — режиссёрская команда, по словам критиков, создает пространство для дальнейшего развертывания истории и не превращает сюжет в повторение уже знакомых образов как у ряда других проектов, в том числе недавних релизов Netflix.