В новой биографии под названием Becoming Sarah Forbes Bonetta: A Yorùbá Woman in Queen Victoria’s Court исследователь Henry Lovejoy из Университета Колорадо Боуэлд показывает, как Сара Форбс Бонетта попала в Англию не как просто человек, а как часть дипломатических и идеологических манёвров Виктории и её окружения. По данным книги, Бонетта была девочкой по имени Àìná, которую африканский король Гезо позже подарил ей английскому адмиралу Фредерику Форбсу для вывоза в Англию. Этот путь сопровождался отказами и просьбами, но именно Форбс привёз девочку в страну и представил её как «собственность короны» до достижения ею 19 лет. В книге подчёркнуто, что речь идёт об индентуре, существовавшей в послеборьевых структурах, и что Бонетта стала одной из крупнейших «икон» того времени, при этом её образ активно эксплуатировался как часть пропаганды гражданской миссии империализма. Источник: блоки 6, 11, 12, 14, 15.

Любой рассказ о Бонетте начинается с её трагедии: родилась в 1843 году в окрестностях Окé-одан на юго‑западе Нигерии и в семь лет стала очевидной жертвой насилия и конфликта, когда её семья была уничтожена силами царя Ghezo из Дахомей. По версиям исследования Флоренс Форбс и Давид Беннетт, она попала в лагерь агоджие — элитного женского отряда, который часто упоминают как образ из голливудского фильма The Woman King, и затем оказалась при дворе Ghezo. Путь к Англии начался, когда Форбс отправился в Даhомея с просьбой подписать антирабовладельческий договор, хотя миссия оказалась безуспешной; тем не менее он спросил Ghezo, сможет ли забрать Бонетту в Англию. Это событие стало отправной точкой для её последующей судьбы. Источник: блоки 7–9.

По прибытии Бонетты Виктория не только приняла её как подопечную и оказала поддержку в образовании, но и осуществила брак ещё одной влиятельной фигуре — Джеймсу Пинсону Лабуло Дэвису, богатому торговцу и филантропу из Западной Африки, с которым, по словам Lovejoy, она в действительности не испытывала чувства. В биографии подчёркнуто, что статус «одетой в корону» закреплялся юридическими рамками, и после свадьбы Бонетта всё равно оставалась под контролем системы послебракной эпохи. Любопытно, что в рамках истории она становится одной из самых освещённых жен того периода, но её свобода остаётся условной и ограниченной. Источник: блоки 12, 16, 20.

Lovejoy критикует упрощённые нарративы: он утверждает, что мифы о Бонетте как о Yoruba-принцессе, крёстной дочери Виктории и почти всей жизни в Англии — не соответствуют фактам и что её роль и образ служили пропаганде «цивилизационной миссии» Британской империи. В книге также приводится факт, что после отмены рабства сотни тысяч африканцев были принуждены к индентуре для оплаты своей свободы, что подчеркивает сложность эпохи и двойственный характер символизма Бонетты. Источник: блоки 14, 13, 15.

Для современного читателя спорный символизм иллюстрирует и находка plaster bust Бонетты 1851 года, созданного Benedetto Pistrucci для Королевского монетного двора. По словам Рэндла, этот бюст — «символ двойственности» истории: с одной стороны образ благожелательной королевской щедрости, с другой — часть фреймворка расовых стереотипов и фрэнологического подхода в науке того времени. Рэндл увидел бюст у частной коллекции и говорит, что его облик поможет понять, как менялось восприятие Бонетты на фоне институциональных целей той эпохи. Источник: блоки 17–18.

По словам Роджера Рэндла, потомка Бонетты и британско‑нигерийского юриста, история родственников сохраняется в семейной памяти — engraved goblet и тарелка, подаренные королевой Викторией дочери Бонетты, Виктории, которая в свою очередь получила образование при поддержке королевы. Lovejoy подчёркивает, что мифология вокруг неё мешает увидеть её как реального человека: «Она была очень способной, смелой и достойной в условиях невзгод — и она остаётся примером Black Britain.» Биография оставляет место сомнениям и подчеркивает, что её вклад в язык, музыку, путешествия и образование Лагоса 19 века остаётся важной частью истории, даже если её жизнь не была свободной. Источник: блоки 19, 21, 23.