Редакционная подборка представляет 39 кадров и портретов, которые по замыслу вводящей статьи «перевернули представления о том, как мужчины ведут себя, одеваются и демонстрируют силу» — охватывая мотивы от бодибилдинга до открытой эмоциональности. Вступление Лука Кеннард подчёркивает, что такие изображения функционируют и как зеркало, и как вызов существующим нормам мужской идентичности.

В сборнике встречаются как запрограммированные архетипы силы, так и зафиксированные стереотипы, включая сцены мужского превосходства и светские постановки, а также редкие примеры выражения чувств. Связанные комментарии и отзывы сопровождают изображения и демонстрируют, как взгляд на мужество может сочетать сатиру, критику и переосмысление.

Особое внимание уделяется тому, почему кадры мужского плача — от «weeping Frenchman» времен Второй мировой до слез Пола Гаскоинa на ЧМ-1990 — считаются заметными в нулевых десятилетиях. В тексте упоминается идея Джудит Батлер о маскулинности как «фантоме» неуязвимости и силы, а рассказы о мальчиках и мужчинах заставляют обсуждать отношение к чувствам и их выражению.

Коллекция демонстрирует диапазон от историй бодибиллинга и спортивной мужской культуры до квир-образов и размышлений о том, как менялась маскулинность в разных странах и эпохах. Отмечается, что изображение может как усиливать, так и ставить под вопрос существующие понятия о мужской роли и ожиданиях общества.

Среди персоналий — Арнольд Шварценеггер, Рой Mapplethorpe, Мэло́н Брандо и другие жизненные сюжеты: фото и тексты при этом подчеркивают, что кадры выходят за пределы чистой эстетики и часто ставят перед зрителем вопросы о статусе мужчины в политике, спорте и культуре. В обзоре указываются названия выставок и авторские подписи, которые сопровождают эти образы, а также их влияние на восприятие мужественности в прошлом и настоящем.

По фактам самой коллекции приводят различия в количестве работ: в одних местах говорят о 38 фотографиях, в других — о 39 изображениях. Эти расхождения не меняют основную мысль материала: фотографии призваны не давать единый ответ, а провоцировать размышления об источниках, формах и последствиях мужской идентичности.