Ночью жители временных палаток в северной Франции цепляются за любой шанс оказаться в Англии, но сталкиваются с нарастающим запугиванием со стороны полиции и радикальных боевиков. По данным репортажей и наблюдений, каждодневная суета в лесных просекках рядом с крупными трассами сохраняется, а зима лишь усугубляет холод. В одном таком лесном месте, не слишком далеко от одной из оживлённых магистралей Кале, заявлены ярко окрашенные палатки; к ветке дерева приколочена куртка, на которой висит пояс с флажками. Уже октябрь, но ветер делает перепад температуры ощутимее. Так описывают ситуацию люди, живущие в палатках и пытающиеся найти путь в Британию через небольшой канал crossed. — «Я живу в палатке» — рассказывает Адам*, студент электроинженерного профиля из Судана, бежавший от начала войны. Он отмечает частые выселения и то, что полиция забирает всё нажитое: «У меня в наличии только те вещи, что на мне сейчас».

За десятилетие после сноса Джангла ситуация не радикально изменилась в целом контексте: десятки миллионов евро, потраченные Содружества Великобритании на различные инициативы по противодействию нелегальной миграции в Северной Франции и сотрудничество с французскими силами безопасности, не предотвратили появления небольших лагерей и повторной эвакуации при попытке пересечь канал. На слушаниях в отношении других мер директор по операциям Национального криминального агентства Роб Джонс сообщил депутатам, что благодаря усилиям по британско-французскому взаимодействию «бизнес-модель» перевозчиков, организующих пересечение через лодки, начинает «дрогнуть».

По данным подсчётов, после распада «Джангла» в 2016 году около 200 000 человек пытались добраться до Великобритании; на данный момент в Кале, Данкерке и Бульонже остаются примерно 4 000 человек, ожидающих своего шанса пересечь море. Наблюдатели фиксируют, что predominant-национальности остаются почти неизменными: эритрейцы, суданцы, сомалийцы, иранцы и афганцы. Условие жизни остаётся суровым и базовым — без значительных изменений в контексте. В то же время количество нелегальных высадок на британской стороне снижалось: за год число попыток пересечения маленькими лодками падало с более чем 41 тысячи в 2025 году до примерно 21 тысячи на текущий момент, что частично объясняется общим снижением миграции в Европе и частыми ветрами, мешающими переходам.

Контекст «границы» дополнительно осложняется политикой Франции видеть новые лагеря в рамках стратегии «нулевой фиксации» и поощрением выселений небольших жилых площадок в лесу, особенно вокруг Кале: здесь палатки, одежда и другие вещи часто уничтожаются или конфискуются полицией во время эвакуаций примерно каждый 48 часов. После этого многие искатели убежища снова разбивают лагерь поблизости, опираясь на пожертвования от благотворительных организаций. Наблюдатели из Human Rights Observers называют этот цикл «пограничным спектаклем».

Помимо этого, резко возросло присутствие радикальных бойцов: боевики ультраправых перемещались из Великобритании на территорию Франции ради запугивания и harassment мигрантов; французским властям пришлось запрещать вход в страну десяти людям, а позже появились случаи приезда в страну ещё двоих agitators из Бельгии и Польше. Эти события фиксируются на фоне того, что многие задержавшиеся у воды пытаются перечень попыток — зафиксированы цифры: в этом году среднее число попыток пересечения на человека возросло с трёх до семи.

По сообщению фракций и организаций, отвечающих за помощь мигрантам, полиция в последнее время проявляет всё более агрессивное поведение: по данным французской благотворительной организации Utopia 56, наблюдается рост насилия со стороны полиции на 40% за период с апреля по август 2026 года по сравнению с тем же периодом прошлого года. Это вызывает тревогу у правозащитников и волонтёров, которые подчеркивают, что во многих случаях насилие затрагивает детей и семьи, усиливая риск разьединения и угрозы жизни.

На выходе из зарядной сессии по телефонной связи Адам уходит, раздавая друзьям еду, предоставленную благотворителями. Он говорит, что пока не видит прямого пути к продолжению учёбы или к безопасному проживанию в Британии: «Я хотел бы попасть в Великобританию, потому что знаю английский. Но я боюсь воды и не хочу садиться в лодку. Я пытаюсь подать заявление на убежище во Франции. Нет прямого пути к безопасности».