После досрочного поражения левых на фоне итогов первого тура раздаётся адаптированная футбольная песня в одном из районов Рио-де-Жанейро, где доминируют настроения противостояния власти. В фокусе — внезапная победа Флавио Болсонару в первом туре и её воспринятый как мощный импульс для правого движения, охватившего страну. По словам экспертов, сила evangelical церкви и упорство Lula оказались ключевыми факторами в этом раскладе, но их влияние оценивается по-разному. Источники подчёркивают, что победа Болсонаро-младшего стала результатом «сложной сети социальных, политических и религиозных феноменов».

В числе основных движущих сил отмечают религиозное лобби: церковь США Бразилии расширилась с 1980-х годов, и сейчас евангельские христиане составляют около трети населения. По данным аналитиков, многие прихожане, руководимые лидерами церквей, поддержали радикально-populist движение, которое изначально возглавлял Джair Bolsonaro и которое сейчас курирует его старший сын. В прошлом президенте этот консервативный курс закрепил союз с влиятельными мегакривыми лидерами, включая телевещателя Силаса Малфайю.

Другим фактором названа городская преступность: аналитики полагают, что «безопасностный популизм» — жёсткие решения по усилению полиции, массовым арестам и ужесточению ответственности за преступления — резонируют с избирателями, обеспокоенными насилием и преступностью. Влияние вдохновителей такого курса приписывают примерам изобразительной политики Эль Сальвадора под руководством Нayиба Буке́ле. В свою очередь, партии Болсонаристов заявляли, что цель — «нейтрализация нарко-террористов» и «химическое кастрирование насильников», что, по словам аналитиков, могло склонить голоса на их сторону.

Четвёртым фактором оказалась кампания Лулы да Силвы: эксперты отмечают, что упор на суверенитет и редкие искривления в экономике — вопросы, далекие от повседневной жизни значительной части избирателей. По словам одного аналитика, избиратели хотели решений по таким насущным темам, как долги, стоимость продуктов и безопасность, а не обещаний в области минералов и искусственного интеллекта. Во время одной из предвыборных встреч поддержки Лулы заметно «отключались» на фоне его речей об критических минералах.

Некоторые комментаторы подчёркивают и возраст Лулы — 81 год к дню второго тура — как потенциальную слабость, хотя сами эксперты не согласны в оценке его физического состояния. По словам Traumann, неразборчивость в политике и самоуверенность в цифрах экономического роста, по видимому, создают подобие дистанции между избирателями и правительством. «Это не столько физиология, сколько восприятие реальности — момент, который может оттолкнуть часть аудитории, желавшую более конкретных решений», — добавил он.

В контексте глобального тренда правого крыла и усиления онлайн-риторики многие наблюдатели видят в воскресном голосовании очередную главу в «революции» правого популизма, который распространяется по США, Латинской Америке и частично по Европе. По словам политолога Майгела Лагоса, движению в Бразилии сопутствует «ярость против классических политических элит», включая журналистов и интеллектуалов, и фантомная «антиустановленность» Болсонаров, сыновей и их окружения.