Рецензия на The Social Reckoning подающих надежды как «сиквел» к The Social Network воспринимается как нервная, колеблющаяся триллерная история о разоблачении в Facebook в 2021 году. Главной мотивацией здесь выступает работа информатора Frances Haugen и репортера Jeff Horwitz, которые попытались рассказать миру, как Zuckerberg якобы поменял алгоритм ради повышения вовлеченности — за счет недостоверного редактирования и агрессивного контента, что привело к росту враждебности, буллингу среди подростков и политической поляризации. При этом фильм прямо не произносит имени Дональда Трампа и не обозначает Maga-активность, оставляя пространство для неопределённости и критики существующей картины.

Главные роли выпали на актёрский дуэт Mikey Madison и Jeremy Allen White: она воплощает Haugen как «disrupter» — принципиальную и умную сотрудницу, которую в политических и деловых кругах часто презирают как нарушителя правил. Horwitz же за кадром предстает как надёжный, старомодный журналист, который сохраняет спокойствие в столкновении с технологическим гигантом. Zuckerberg в исполнении Jeremy Strong становится центральной, но не ведущей фигурой: он выступает почти как камео, окружённый подчинёнными, без равных для долгого диалога — и зрителю остаётся видно, что персонаж носит в себе и торжество интеллекта, и тревожное чувство превосходства. В формулировке фильма его положение как «мультимедийной» фигуры «он умнее всех» подчёркнуто, что и было одним из манифестов сценария.

Задняя сцена драматургии даёт понять: попытки расширить дискуссию за счёт «переговоров» и диалогов вокруг Зукерберга — это скорее театральная композиция, чем жёсткая разборка. Зукерберг представлен как почти одиночный персонаж, не имеющий равных партнёров по диалогу, кроме персонажей вокруг него, включая бывшего инвестора-«критика» Чарли (Bill Burr) — его роль как голос совести звучит как напоминание о том, что начальники в тени могут не слышать общественного голоса. Такой «призрачный» баланс подсказывает, что фильм держится на идее, что кризисы компаний и их репутации решаются личными сценами с единичными подтверждениями, а не системной критикой.

Визуально и ритмически картина движется быстро — «на клипе» — но в ней присутствуют ложные ноты. В частности, сцена встречи Фрэнсис Хаухен с Horwitz в гостинице с якобы дискретной «одеждой-украшением» производит странное впечатление: либо это попытка скрыть его истинную роль, либо попытка подчеркнуть гламурность женского персонажа. Позже Horwitz просит её быть менее «mean»; однако она не «mean», она говорит на языке Соркина, и это, вкупе с речью Horwitz, стирает различия между героями. Такой подход подменяет индивидуальность персонажей общей «Соркнинской» стилистикой.

Фильм открывает ужасающую сцену — женщина в нетрезвом состоянии транслирует в прямом эфире расистские высказывания в адрес дорожной полиции — эта женщина оказывается знакомой Haugen и, по задумке, радикализированной Facebook. В конце картины мы снова видим её в рамках, оценивая её реакцию на то, чем она стала. Но вопрос остаётся: готово ли общество увидеть себя в таком отражении? Финальные титры подчеркивают, что Facebook до сих пор не проверяет политическую рекламу, а действие разворачивается на фоне начального периода трапа — между 2020 и 2024 годами — когда казалось, что шальные анады и проверки модерации вернут умеренность. Вектор повествования остаётся критическим по отношению к технологическим гигантам, но явного развёртывания будущего, которое мы сейчас живём, в фильме нет.