Зонтичный обзор, включавший 16 систематических обзоров и метаанализов, указывает на связь бессонницы с повышением риска инсульта на 26% и риска госпитализации по любой причине на 28%. В отдельных источниках отмечалась и связь бессонницы с летальными несчастными случаями и травмами по дороге на работу. Эти выводы приводятся в Sleep Medicine Reviews и подчёркивают существование двунаправленных отношений между сном и рядом патологических состояний.

Под термином бессонница обычно понимают нарушения начала и поддержания сна, приводящие к снижению дневной работоспособности при наличии достаточных условий для сна. По данным обзора, хроническая бессонница встречается у примерно 22% населения и чаще встречается у людей с сопутствующими заболеваниями — онкологическими, лёгочными и сердечно-сосудистыми, а также психическими и неврологическими. При этом значительное число исследований указывает на двунаправленное действие между бессонницей и патофизиологией сопутствующих состояний.

Предполагаемые механизмы связи бессонницы с неблагоприятными исходами включают нарушение циркадных ритмов, нейровоспаление, изменения передачи сигналов нейромедиаторами и нейродегенеративные процессы. Авторы отмечают двунаправленный характер механизмов, что позволяет рассматривать бессонницу как потенциальную терапевтическую мишень при разных заболеваниях, однако данные по связыванию с отдельными состояниями остаются разрозненными.

Команда исследователей под руководством Луки Виньятелли провела зонтичный обзор по влиянию бессонницы на разные патофизиологические аспекты и пришла к выводу: четыре исследования связали бессонницу с предикторами деменции или болезни Альцгеймера, однако три работы сообщили об отсутствии связи или противоречивые данные, что не позволило сделать однозначный вывод о соотношении бессонницы и деменции.

Метаанализ шести обзоров и метаанализа по инсульту показал, что бессонница является значимым фактором риска его развития: наличие бессонницы связано с повышенной вероятностью инсульта, в рамках объединённых данных относительный риск оценивается около 1,26. Дополнительные три работы, не входившие в зонтичный обзор, дали сходную ассоциацию. Также бессонница оказалась связана с повышенным риском депрессивного синдрома, хотя число исследований и чувствительный анализ ослабляли эту связь.

Два метаанализа рассматривали бессонницу как фактор риска самоубийств, попыток суицида и суицидальных мыслей; по причине высокой неоднородности исследований значимость связи колебалась от малой до средней по всем трём исходам. В других обзорах также отмечалось отсутствие устойчивой связи между бессонницей и риском смерти.

Из-за различий в структуре исследований метаанализ по производственным травмам не был проведён. В одном когортном анализе со сроком наблюдения 14 лет бессонница оказалась связана со смертельными несчастными случаями (отношение рисков 3,10), в другом — с повышенным шансом смерти (отношение шансов 1,13), но без связи с производственным травматизмом. Авторы подчёркивают значимость бессонницы как предиктора госпитализации по любой причине (отношение шансов 1,28).

Авторы зонтичного обзора подчёркивают, что, несмотря на то что бессонницу можно рассматривать как предиктор некоторых патологических состояний, это не означает доказанную независимую причинную роль. Однако результаты всё же значимы для диагностики мозговых и психических расстройств у населения и у отдельных пациентов.

Упоминался и широкий спектр подходов к лечению бессонницы. В примечаниях приводят пример, что трансплантация фекалий может повышать качество сна и уменьшать число пробуждений при хронической бессоннице, что иллюстрирует разнообразие существующих подходов.