centenary фильма Faust Мурнау 1926 года — повод задуматься над этой загадочной работой, созданной по мотивам романа Гёте о алхимике, который продаёт душу дьяволу, но финалом романа возрождается любовью. В тексте подчеркивается различие с трактовкой Шекспиром Марлоу, а также то, что любовь к доброй женщине становится центром заглавной радиальной картины, где небеса снимают долг перед Злом. Это немое фэнтези-мелодрама, которое считается образцом немецкого экспрессионизма и заметно отличается от более жесткой и строгой трактовки Доктора Фаустуса.

В фильме Фауст, заключив provisional договор с Мефистофелем на 24 часа, обнаруживает, что его пугает крест, как у вампира. Картина явно наполнена энергией Веймарской Германии: энергии безумства, сатирических и черных комедий, а сцена сжиганием книг о магии и Библии звучит как протест, который позже мог повлиять на культурные события. Возможно, этот момент косвенно стал источником образа, который позже зафиксировали в романе Клауса Мана Mephisto и фильме István Szabó.

В ролях Фаустит Гёста Экман, выглядящий старым и седым как пророк Ветхого Завета (или как Бог), тогда как Мефисто, в исполнении Эмиля Янингса, изображается как блестящая колдовская сила — чародей, который спорит, что сможет испортить добропорядочного человека. В кадре Фауст переживает плач и разрушение вокруг, сбрасывает сожжённые книги, и после этого находит страницу о том, как продать душу на дороге к чужому перекрёстку. Упоминание о том, что возможно эта история повлияла на животрепещущие мотивы блюзового музыканта Роберта Джексона, добавляет культурный контекст, но остается вопросом.

Мефисто предлагает Фаусту всё, включая оргии и возможность соблазнить герцогиню Пармы, «самую красивую женщину в Италии», но Фауст стремится вернуться к юному состоянию и влюбляется в простодушную Гретхенью (Камила Хорн). В игре участвуют также свирепые сцены с тётей Гретхены, Мартой, и последующее обвинение Гретхены в сожжении ребенка, преступившего закон, а Фауст — в убийстве брата Валентина. Эти линии подчеркивают драматизм сюжета и трагическую развязку.

Амбиция, масштаб и динамика фильма очевидны: заметны великолепные модельные работы ландшафта и города, которыми Зритель может созерцать Фауста и Мефисто, парящих над городом. Визуальная идея Мефисто как гигантского злого ангела, расстилающего чёрные крылья над площадью и окутывающего её, считается одной из самых выразительных картин фильма.